Общественный комитет по контролю за делами коррупционной направленности и реализации программы Президента РФ RSS

Борьба с коррупцией в России

Программа профилактики коррупционных преступлений
Главная » 2013 » Март » 22 » Никита Белых - хищение государственного имущества - информация проверяется
12:57
Никита Белых - хищение государственного имущества - информация проверяется

Никиту Белых – губернатора Кировской области – вызвали на допрос в Следственный комитет, который состоится 30 января, во вторник в его кабинете прошли обыски в рамках расследования уголовного дела о хищении государственного имущества путем растраты 25,5% акций ОАО «Уржумский спиртоводочный завод», сообщает СК России.


информация проверяется


«Обыски проводились в рамках уголовного дела о хищении государственного имущества путем растраты 25,5% акций ОАО «Уржумский спиртоводочный завод», возбужденного по ч. 4 ст. 160 УК РФ. Ранее по подозрению в совершении указанного преступления были задержаны генеральный директор ООО «Партнер» Игорь Бурков, Андрей Девятьяров и оценщик Кировского филиала БТИ Марианна Попова. В настоящее время они находятся под стражей», – говорится в сообщении.


Бывший директорНикита Белых - хищение государственного имущества департамента государственной собственности Кировской области Константин Арзамасцев объявлен в розыск.

Обыски проводились с целью отыскания документов, связанных с отчуждением по заниженной более чем на 90 миллионов рублей стоимости доли акций, ранее принадлежавших правительству Кировской области, следователями Главного следственного управления СК России во взаимодействии с сотрудниками ГУ экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России и ФСБ России. .


Об очередном уголовном деле, по которому к ответственности могут быть привлечены Никита Белых и блогер Алексей Навальный, стало известно в конце прошлого года. На данном этапе СК находится в стадии принятия решения о привлечении Навального и Белых по этому делу и их статусе в нем.


Интервью «Коммерсантъ-Online», 21.02.2013
Губернатор Кировской области НИКИТА БЕЛЫХ рассказал в интервью корреспонденту "Ъ” МАРИИ-ЛУИЗЕ ТИРМАСТЭ об обысках и допросах по уголовным делам, в которых он фигурирует в качестве свидетеля, участии в губернаторских выборах, отношениях с руководством страны и демократической оппозицией.

— Как вы считаете, обыски и допросы — это действия, направленные против вас или против Алексея Навального? Согласно одной из версий, это в том числе и на вас накат, чтобы ослабить ваши позиции в преддверии выборов.

— У меня очень часто и с нескрываемым интересом спрашивают по поводу Навального, но я серьезно не знаю. Вот вы лично знаете, что я два с половиной года с человеком не общаюсь вообще — ни в формате личных встреч, ни в формате телефонных звонков, ни даже в формате электронной почты. Собственно говоря, финал наших взаимоотношений по электронной почте известен, по-моему, всей России. Те слова, с которыми мы расстались, исключают возможность какого-то взаимодействия (речь идет об опубликованной переписке Никиты Белых и Алексея Навального.— "Ъ”). Я действительно не знаю, что происходит у Алексея. Не могу ни проводить параллели, ни подтверждать, ни опровергать какие-то вещи.

— Но по тому, что вас спрашивали следователи, у вас ощущение должно было сложиться, что дело в Навальном.

— Про Алексея у меня не спрашивали ни следователи, с которыми мы общались на допросах, ни проводящие обыски. За исключением того, что, когда были допросы, связанные с делом о деньгах СПС, спрашивали, когда мы с ним познакомились. На что я честно сказал, что в 2005 году при подготовке выборов в Мосгордуму. Это всё. Поэтому ощущать, что есть какие-то намеки или подводные камни, связанные с персоной Алексея, у меня оснований нет.

— Если обыски не связаны с Навальным, напрашивается вывод, что накат на вас.

— Я бы это так не оценивал. Недавно посмотрел, у меня за четыре года работы губернатором было порядка десятка допросов по совершенно разным делам. Какие-то из них становились известны публике, какие-то — нет. Если посмотреть прессу, меня за эти четыре года столько раз «отправляли в отставку», что у меня уже выработан психологический иммунитет на эмоционально-психологический фон вокруг каких-то действий. Когда приходят люди проводить процессуальные действия в соответствии с решениями суда, Следственного комитета, моя задача как добропорядочного гражданина и человека, который занимает государственную должность и должен авторитет государственного служащего блюсти,— им помогать. Поэтому обыск — пожалуйста, я даю все комментарии, что это за бумаги, никаких препятствий не оказываю. Допрос? Пожалуйста, я комментирую и отвечаю на все вопросы, которые мне задают. Выстраивать какие-то политические версии, теории заговоров или, наоборот, теорию бардака — этим либо надо заниматься в режиме фул-тайм и быть, условно говоря, политологом, коих у нас много, которые падение метеорита каким-то образом связывали с политическими процессами, но тогда это не может быть совмещено с работой губернатора. Я для себя принял решение, что я не занимаюсь исследованием политических или псевдополитических версий, я просто работаю. У меня из-за допросов и обысков ни на минуту ни одно мероприятие не сдвинулось. Да, график, может быть, в каком-то плане стал плотнее, потому что появились дополнительные функции. Я не отменил ни одной встречи, у меня не происходит никаких изменений во взаимоотношениях с федеральными министерствами, с администрацией президента — все идет своим чередом. Не могу сказать, что мне все это приятно и комфортно, было бы откровенной ложью сказать, что я испытываю от этого удовольствие, меня обыскивают, а я кричу: «Еще и еще!» Нет. Это не может быть приятным, но это не вызывает состояние шока, остолбенения…

— Тем не менее в новейшей российской истории вы единственный губернатор, к кому спецназ картинно ворвался в кабинет и для которого это не имело последствий.

— Новейшая история потому и называется новейшей, что многие вещи происходят в первый раз.

— Как это трактовать — с одной стороны, приходит спецназ, а с другой — пресс-секретарь президента говорит, что поводов для вашей отставки нет?

— Я не вижу повода не доверять словам Дмитрия Пескова.

— Вы сами сказали, что вас не раз тихо вызывали на допросы, а сейчас это было сделано демонстративно.

— Насколько я понимаю, наличие спецподразделений — это обязательный атрибут при проведении процессуальных действий, называемых обыском. Они не занимались обыском, они просто стояли в дверях, чтобы, не дай бог, кто-то и даже, возможно, не губернатор, а какие-то злые люди не предприняли попытку вынести папку с какими-то страшными документами. Собственно, сам обыск проводился интеллигентно, в костюмах, корректными людьми, к которым у меня вопросов нет. Если что-то трактовать, то надо все отбрасывать и только сидеть расставлять картошку на столе — СОБР был в такой-то форме, автомат у него был такой-то марки, и это должно означать, что… и после этого еще папа Бенедикт ХVI отрекся от престола. Вот я этим вообще не занимаюсь.

— C трудом поверю, что вы для себя лично не строите версий, что это означает.

— А зачем?

— Если вас даже не волнует своя собственная судьба как губернатора, как вы тогда управляете областью?

— Моя судьба как губернатора в существующей политической системе никак не связана с проведением либо непроведением обысков. Для того чтобы в существующей системе отстранить человека от должности, не нужно стрелять в потолок и проводить обыски. С точки зрения отстранения от должности обыски и допросы точно не нужны. С психологической точки зрения — позлить, потренировать, то в этом плане у меня нервы как канаты. С точки зрения спровоцировать меня на какие-то политические заявления — после того как я прошел выборы 2007 года, уже как-то все это кажется слегка несерьезным. Если это действительно желание разобраться в расследуемых делах, тогда милости просим, велкам. Может быть, только вопрос, а нет ли действительно каких-то перегибов в плане СОБРа. Когда я спросил, для чего все это, мне сказали, что это обязательный атрибут, связанный с обысками. Никаких других характеристик, которые позволяли бы это оценивать как беспредел, не было. Никто же на допросах в наручники не заковывал.

Мы сейчас не задаемся вопросом, правильные это уголовные дела или неправильные. Есть следствие и суд — они должны разобраться. Тем более я фигурирую в качестве свидетеля. А свидетелем я проходил много раз по самым разным уголовным делам.

— Вы сказали, что четыре года ходите на допросы. Как вы считаете, почему у правоохранительных органов такой интерес именно к вам?

— Не знаю, могу лишь констатировать, что я к этому был готов. Понятно, что деятельность губернаторов всегда потенциально представляет интерес для правоохранительных органов, а деятельность губернаторов, которые, может быть, несколько отличаются от других,— в большей степени. Когда я принимал предложение возглавить регион, я прекрасно понимал, что все время своей работы буду находиться под большим увеличительным стеклом, все шаги, действия будут очень внимательно отслеживаться.

— Кем?

— А всеми. Что-то может быть с точки зрения научно-любознательской, что-то может быть с точки зрения, а вот куда он, интересно, если потыкать хворостинкой, побежит? Я все это понимал, более того, я решил, что эти правила, наверное, абсолютно справедливые, там такое увеличительное стекло, оно должно быть не только сверху, но и снизу. Больше внимания к тому, что и как делает должностное лицо, в данном случае губернатор. Это должно привлекать внимание не только вышестоящих руководителей и органов, но и общества. Отсюда тема, связанная с открытостью, с подробным описанием в блогах, разжевыванием позиций, что мы делаем, для чего, публичное слушание проекта бюджетов, проектов поддержки местных инициатив. То есть специально осознанное и соответствующее моим идеологическим представлениям о том, как должно быть устроено государство в части взаимодействия между властью и обществом. Поэтому в рамках этого увеличительного стекла, которое находится и сверху, и снизу, я должен быть в любой момент готов дать ответ за каждое свое действие. Я к этому готов. Знаю, что в рамках своей работы закон не нарушал. Поэтому, если у кого-то есть вопросы, готов на все вопросы дать ответы.

— Вы говорите обезличенно — кто-то, что-то, не называя своих врагов, кто инициировал обыски и допросы. Имеете в виду Кремль, правоохранительные органы, Следственный комитет?

— Я правда не знаю каких-то враждебных персоналий. Если говорить про каких-то местных политических конкурентов, то кишка тонка. Думаю, что персоналий и не существует. Я вижу, что главное, что я системе небезразличен. Я не ухожу от ответа. А просто сказать такую фразу, что во всем виноват, и назвать фамилию. Но я даже не знаю какую. Для них это не тот формат работы, не тот арсенал, не те механизмы. Повторюсь, не думаю, что речь идет о каких-то персоналиях, что есть какой-то человек, маленький, злобный, который Румпельштильцхен. Я их не вижу.

— Вы пытались с кем-нибудь в Кремле обсудить, что это значит? Например, с первым замглавы администрации президента Вячеславом Володиным.

— Я с ним разговаривал в плановом режиме, поздравлял с днем рождения. Я говорю: «Вот такая ситуация, происходят такие-то процессы». Он мне: «Ну, ты чего думаешь?» — «Я считаю, что дергаться не надо и надо продолжать работать»,— ответил я. «Все правильно. Да, конечно, продолжай». Такой разговор состоялся.

— Странный разговор. Больше вы никак не пытались прояснить, что вокруг вас происходит?

— Я немножко знаю правила, которые там существуют. Если я начну бегать: «Что происходит?» — это как раз будет свидетельствовать о том, что я чего-то опасаюсь. Если я знаю, что те действия, которые проводятся, не имеют под собой никаких юридических оснований, если я не воровал деньги у СПС, причем свои собственные деньги, то чего мне бояться? Если я не проводил никаких махинаций с акциями Уржумского спиртзавода, я готов пояснить следователям или кому-то еще. Мне кажется, что понимание собственной правоты как раз является неким гарантом продолжения текущей деятельности. Если я сейчас уйду в запой, или буду сутками сидеть в церкви, или обрывать кому-то телефон, то это будет свидетельствовать, что чего-то там не то, чего-то он «очкует». Никто не «очкует», все работают.

— При каких обстоятельствах вы можете превратиться из свидетеля в обвиняемого? Вы допускаете такой вариант развития событий?

— Вы предполагаете, в каком варианте вы можете превратиться в обвиняемую по изнасилованию маленького афроамериканца?

— Это передергивание.

— Почему? Расследуются уголовные дела с вполне конкретными формулировками. Если бы дело было о, например, злоупотреблении служебным положением — там начинаются вопросы оценочные и сложно бывает доказать, где ты действуешь в пределах своих полномочий, а где действовал не в пределах. Но когда речь идет о похищении с корыстной целью, то тут трактовки не может быть. Не похищали, не воровали!

— По Уржумскому спиртзаводу вопрос о продаже акций по заведомо заниженной цене…

— Это же продажа не кому-то конкретному, это открытый аукцион, который длится месяц. Как можно на открытом аукционе продать что-то дешевле? Если кто-то хотел заявиться на аукцион и его не допустили или по формальным признакам отклонили, это иногда бывает, тогда — да. А здесь этого нет! Все желающие могли принять участие. Поэтому те, кто говорят, что вообще эти акции стоят дороже, вопрос: а чего ты тогда не пошел и не купил? Все открыто, прозрачно. В чем вопрос тогда?

— Вы поняли, что от вас следователи хотели?

— Я знаю то, что у меня спрашивали. Это касалось проведения аукционов, торгов, поэтому я им объяснял, как принимаются решения, на основании чего и т. д. Мне-то скрывать нечего.

— Эти два дела — Уржумский спиртзавод и СПС — все, по которым вас привлекают?

— Я про другие не знаю. В обоих я — свидетель.

— У вас уже была встреча с президентом?

— Вообще я несколько раз встречался с президентом. Если вас интересуют какие-то последние дни, то встречи не было, потому что она не планировалась. Есть формат относительно регулярных встреч, которые проходят, опять же нет четкого регламента, но условно — раз в год, они проговариваются и согласуются за несколько месяцев. В эти дни этой встречи быть не должно. Я ее никаким образом не инициировал и не форсировал.

— Но вы в декабре заявляли, что у вас в начале года будет встреча с президентом.

— Начало года — подразумевается первый квартал, а иногда и первое полугодие. Речь шла именно о плановой встрече.

— Предполагалось, что на ней должно обсуждаться ваше губернаторское будущее, потому что, если губернатор хочет уйти в отставку, чтобы досрочно пойти на выборы, это делается с согласия президента.

— Мне кажется, что возникла неверная трактовка слов, которые были сказаны во время пресс-конференции. У меня спросили, планирую ли я досрочные выборы, потому что у меня срок полномочий закончится в начале 14-го года, и соответственно тогда выборы приходятся на сентябрь 14-го года. Я сказал, что не планирую досрочные выборы, потому что, для того чтобы говорить о досрочных выборах, требуется отдельное согласование с президентом. Если у нас будет встреча плановой, то она будет посвящена вопросам, связанным с социально-экономическим развитием региона, выполнению указов президента…

— А вы будете у него спрашивать согласия уйти досрочно в отставку?

— Нет. Я чувствую в себе силы и готовность участвовать в выборах, но я имею в виду формат плановых выборов 2014 года.

— Для многих губернаторов предпочтительнее сценарий досрочной отставки.

— Надо обосновывать, а для чего? Если ты собираешься идти на выборы, то, пожалуйста, у тебя заканчиваются полномочия в 2014 году и участвуй в выборах в 2014-м. Для чего этот фортель: а давайте я на полгода раньше уйду и сейчас быстренько поучаствую в выборах?

— Если у главы заканчиваются полномочия, а до единого дня голосования полгода или больше, то президент или действующему губернатору продлевает полномочия, или назначает нового исполняющего обязанности. У вас есть уверенность, что вас назначат и. о. до сентября 2014 года?

— С этой точки зрения что меняется? Я ухожу досрочно в отставку, точно так же кто-то назначается и. о. И эти же риски, о которых вы говорите, существуют в любом случае.

— Сейчас Кремль практикует мягкую форму отставки, когда губернатора, у которого заканчиваются полномочия, не назначают и. о. до выборов. Для вас есть разница — идти на выборы с позиции и. о. или с позиции просто кандидата?

— Для меня главным в этом вопросе является поддержка избирателей. Это ключевой вопрос. Пойду ли я на выборы с позиции и. о. или других, мне кажется, это вопрос сугубо технологический. Мы сейчас говорим про период, который будет через год-полтора. Сейчас я говорю, что да, я чувствую в себе силы и готовность продолжать работу в интересах жителей региона и ориентируюсь на участие в выборах в 2014 году.

— Вам придется проходить муниципальный фильтр, если выборы к тому времени будут проходить по действующему закону. И тут имеет значение — действующий вы глава или просто один из кандидатов.

— Если посмотреть партийный состав муниципальных дум, то они достаточно разнородны. Сторонники, как и оппоненты, у меня есть в каждой из партий. Поэтому я не кривлю душой, когда говорю, что эту часть технологического вопроса я для себя сейчас не формулировал.

— Вы рассчитываете, что президент вас назначит исполняющим обязанности после окончания полномочий?

— Даже и не думал.

— Это недальновидно для губернатора, у которого через год истекает срок. Известно, что в администрации президента выстраиваются очереди тех, кто просится досрочно уйти в отставку, чтобы пойти на выборы. А вы такой неофит и вам все равно?

— Не все равно, но мне кажется, что в феврале 13-го года при наличии огромного количества текущих задач терзать себя мыслями, а назначат меня через год исполняющим обязанности еще на полгода или нет, точно не является вопросом повестки дня. Но это не значит, что этого вопроса нет, и, наверное, ближе к осени или летом он может стать одним из актуальных. Сейчас, если плановая встреча с президентом состоится, задавать вопрос «Назначите вы меня через год исполняющим обязанности?», согласитесь, это глупо. «Как работать будешь»,— скажет Владимир Владимирович и будет совершенно прав.

— Тем не менее ваши потенциальные конкуренты, единороссы, называют конкурентов на ваш пост — Олега Валенчука, Вячеслава Тимченко.

— Поверьте мне, как человеку с большим партийным опытом, есть органы партии и лица, которые уполномочены от партии какие-то заявления делать. В партии большое количество людей, у каждого из них может быть личное мнение, симпатии и антипатии. Насколько я знаю, никаких официальных решений у «Единой России» нет. И даже обсуждений этого вопроса в формате какого-нибудь легитимного органа не было. Если называются какие-то кандидатуры, это может быть личная позиция партийца Иванова, Петрова. С Вячеславом Степановичем Тимченко как с действующим депутатом Госдумы у меня плотный рабочий контакт. Я могу сказать, что это один из депутатов, который действительно работает в интересах Кировской области. Вопрос его участия или неучастия в выборах губернатора он не озвучивает.

— Обыски и допросы могут отразиться на решении президента о продлении ваших полномочий?

— Если работа Следственного комитета подтвердит отсутствие ко мне претензий, то, мне кажется, это мне только в плюс.

— Предложение возглавить Кировскую область вам поступило от президента Дмитрия Медведева. Сейчас президент Владимир Путин. Для вас как губернатора что-то изменилось?

— Что-то изменилось, но не только из-за смены президентов, а потому, что время идет, происходят какие-то общеэкономические, социальные процессы. Мы становимся взрослее, умнее. Многие вещи, на которые я в 2009 году смотрел одними глазами, в 2013-м смотрю совершенно другими. Начиная от вопросов газификации, заканчивая вопросами увеличения заработной платы работникам бюджетной сферы. Что касается изменения формата взаимодействия, естественно, какие-то изменения есть, но они сложно персонифицируются. Я не могу сказать, что, допустим, один президент чаще встречался с губернаторами, другой — реже. Периодичность более или менее одинаковая. Сказать, что кто-то был более мягок или более жесток с точки зрения выполнения указов и решений — да нет, всегда спрашивали. Изменилось ли что-то в формате работы администрации президента? Да, администрация президента в нынешнем формате более плотно работает с регионами.

— Если у вас вопросы какие-то возникают, вы кому в администрации президента звоните?

— Смотря какие вопросы. Есть разные люди, с которыми я общаюсь. Там достаточно четко все разделено, нет фронтмена на все случаи жизни.

— А кто ваш куратор?

— Хороший человек.

— Это не формальное кураторство?

— Формальное. Можно в администрации спросить.

— Вы не хотите называть его фамилию?

— Зачем? У нас нормальное, рабочее взаимодействие. А фамилию ни вы не знаете, ни 90% ваших читателей.

— Возвращаясь к смене президентов, вы перечислили все сферы, кроме политической. Например, при Медведеве были возвращены губернаторские выборы, а при Путине возвращают систему назначения, пусть и с вариантами.

— Я далек от мысли, что такие серьезные политические решения, как выборность губернаторов, либерализация законодательства о партиях, были не согласованы. Поэтому не надо это рассматривать, как вот это сделал Медведев, а это сделал Путин. Что касается назначаемости, если это будет в формате отдельных случаев, имеющих действительно весомую аргументацию,— я специально не употребляю названия тех территорий, где это может быть,— то ничего плохого в этом нет.

— Неужели вы думаете, что, если и другим регионам скажут вернуться к назначаемости, они не перейдут?

— Пока таких сигналов не поступало. Я их не чувствую, причем, как вы понимаете, эта тема меня не интересовать не может, поэтому я прислушиваюсь, но не слышу таких вещей.

— То есть угрозы для демократии вы не видите?

— Так или иначе, некоторые губернаторские выборы прошли в прошлом году. Разве на них произошло что-то такое, что некая абстрактная власть схватилась за голову и сказала: нет, нет.

— Притом что для первых выборов были выбраны предсказуемые регионы, даже там Кремлю пришлось идти на уступки. Проблемных регионов не было, но все равно непредсказуемые ситуации возникали.

— Сложные ситуации возникают всегда, вопрос в том, насколько они критичны. Должен отметить, что в общероссийскую тему я не очень погружен, тут действительно взгляд изнутри, из соседнего региона, он все равно носит специфичный характер. Мне очень сложно подняться немножко выше и посмотреть на объективность в тех или иных решениях. Лично я настраиваю себя именно на формат прямых выборов, агитационной работы, встреч с избирателями, объяснения им, что я сделал и что собираюсь.

— Перебранка между вами и Владимиром Путиным, когда в январе 2012 года он попенял вам, что вы слишком долго отдыхаете, а вы ему заочно ответили, что меньше всех из губернаторов ходите в отпуск, для вас имела какие-то последствия?

— А вы сами как считаете?

— Не знаю. Я у вас спрашиваю.

— Да, в общем, нет.

— Не многие губернаторы осмеливаются отвечать Владимиру Путину, а тем более в подобном, достаточно дерзком духе.

— Не думаю, что тон был уж чересчур дерзкий. Прозвучали претензии к моей работе — я ответил. С другой стороны, я думал на эту тему и не могу сказать, что был абсолютно прав в этой ситуации. Все равно существует некий формат субординации и сложных отношений, который, наверное, должен предполагать иной характер реакции. То, что происходило, я не извиняюсь за какие-то действия, а просто объясняю, что действительно любые передвижения губернаторов идут через уведомление администрации президента. Нам нельзя просто так выехать на день, на два, не поставив в известность кого бы там ни было. Более того, я как раз январские праздники провел на рабочем месте. Я очень редко могу вместе со всеми детьми куда-то выехать. Тогда на несколько дней выехал, всех уведомил. А совещание с главой правительства, которое было назначено, в нем не было тех вопросов, которые могли нас касаться. Поэтому, когда это все произошло, у меня, конечно, реакция была эмоциональная. Сказать, что я думаю: вот, как я ответил хорошо, наверное, неправильно. Я считаю, что могли существовать иные форматы объяснения своих действий. Даже те действия, которые за этим последовали, когда я отправил официально премьер-министру все свои уведомления об отъезде, когда они были согласованы,— все это можно было сделать и без этих заявлений.

— У вас после этого скандала была встреча с Владимиром Путиным. Вы обсуждали с ним эту ситуацию?

— Мы ее коснулись в разговоре.

— И что он сказал?

— Все вопросы и недоразумения, которые могли быть с этим связаны, были сняты.

— Вы один из четырех губернаторов, кто не является членом «Единой России», это создает вам какие-то проблемы?

— Если бы я был какой-то период членом «Единой России», потом не членом, мог бы сравнить. Моя беспартийность мне более комфортна. Она позволяет выстраивать взаимоотношения со всеми партиями. Я не говорю о том, что они выстраиваются совсем хорошо, безоблачно, но на берегу каких-то предубеждений для выстраивания этих отношений не существует.

— Поступали ли вам предложения вступить в «Единую Россию»?

— Нет. Вопрос беспартийности проговаривался, когда мне поступило предложение возглавить Кировскую область.

— Когда вас утверждали губернатором, было предположение, что вас, как представителя правых сил, будут «топить» и область от этого пострадает.

— Я своего партийного прошлого не стыжусь. Для меня это был очень серьезный, важный этап жизни, который имел очень большое значение для моего становления как человека. Может быть, по этим причинам я не вступаю ни в «Единую Россию», ни в другую партию. Бывают такие люди: всю жизнь любили какую-то девушку, у них жизнь не сложилась, они после этого уже ни на ком не женились. Вот примерно тот случай.

— В начале своего губернаторства вы вспоминали пословицу «На Вятке свои порядки». Что стало для вас неприятно неожиданным?

— На Вятке у некоторых очень специфическое представление о человеческих отношениях. Люди, которые улыбаются, жмут руки, ходят к тебе на день рождения, в какой-то момент вдруг оказываются не просто по другую сторону баррикад, а оказывается, что все эти годы они тебя ненавидели. И это для меня большое личностное испытание. В таком понятии, как доверие к людям, у меня произошли серьезные изменения.

— Когда вас утверждали губернатором, за вас проголосовало 45 депутатов. Почему сейчас они вдруг стали выступать против вас — имею в виду историю с инициированием вашей отставки?

— Сложно сказать. Кто-то сказал, что он вообще не понял, что подписал, кто-то сказал, что ввели в заблуждение… Это не означает, что я, как страус, спрятал голову в песок. Для меня это как раз тема детального анализа. Я не хочу при всей привлекательности этой модели считать, что это исключительно вина заговорщиков, их подлость и хитрость. Есть и собственные просчеты и проколы, какие-то из них я вижу и понимаю. Какие-то, наверное, есть, но я их пока не до конца понял и прочувствовал. Важную, может быть, решающую роль сыграла общая атмосфера, которая сложилась в области за это время. Но с этим надо жить, потому что вся эта война, все эти действия не закончатся. При этом есть огромное количество задач, стоящих перед регионом, которые придется решать с этими людьми. Вот это, конечно, эмоционально тяжело, но в этом и заключается один из главных недостатков этой работы, что ты действительно не принадлежишь себе.

— Вы говорили, что боитесь эффекта Обамы, то есть завышенных ожиданий, получается, что эти опасения оправдались?

— Это можно будет проанализировать только в одном случае — проведения действительно честных выборов губернатора в 2014 году. Тогда можно будет посмотреть, какие надежды оправдал, какое количество людей верит тебе независимо от того, полностью ты сделал или не полностью. В этом плане мне самому интересно идти на выборы.

— Ваше губернаторство запомнилось оригинальными идеями. Сначала вы инициировали переименование Кирова в Вятку, потом не возражали против гей-парада, запретили пить пиво на улицах, выставляли подаренное вам спиртное на аукцион, отказывались от своей зарплаты. После этой инициативы говорили, что вас Кремль одернул и сказал, что не надо популистских действий.

— Надо определиться с понятием популизма и в чем популизм отличается от популяризации и продвижения. Например, когда я в рамках общей программы борьбы с алкоголизмом населения говорю о том, что сам с 1 января 2010 года отказался от спиртного, ни грамма спиртного в рот не беру, так вот, ни грамма спиртного действительно я не употреблял. При этом я не больной, не на антибиотиках, не болею какими-то постыдными заболеваниями, то есть это осознанное решение. Это популизм или популяризаторство? Когда я говорю о том, что служебная машина мне не нужна и я буду ездить и езжу на своей машине,— это популизм или популяризаторство? В Европе это абсолютно нормально, не говоря про то, что там многие ездят на велосипеде.

— Вы первым опубликовали декларацию о доходах. Как вы относитесь к законопроекту о запрете чиновникам иметь заграничные счета?

— Не знаю, у меня никогда не было ни заграничных счетов, ни заграничной недвижимости. Я и не собирался ее заводить, поэтому могу говорить только за себя, мне от этого законопроекта ни минусов, ни плюсов, так как этот законопроект не предполагает каких-то бонусов тем, кто его выполняет.

— Что стало с вашим Фондом поддержки инициатив губернатора Кировской области, его же возглавлял ваш советник Алексей Навальный?

— Фонд функционирует, главная особенность его в том, что единственным донором являюсь я. Многие проекты, которые известны как мои публичные, физически осуществляются через фонд — пандусы для инвалидов, издание краеведческих книг, съемка фильмов «Прогулки с Никитой Белых». И каждый год отчетность по нему объявляется публично.

— Когда вы приняли предложение возглавить Кировскую область, тогда член президиума СПС Мария Гайдар сказала, что вы продали душу дьяволу.

— Она ошибалась.

— Не жалеете о решении о ликвидации СПС? Гайдар говорила, что ответственность за это лежит на вас.

— Мария Егоровна — человек со своими взглядами, которые имеют право на жизнь, я благодарен, что на определенном этапе она приняла решение поработать в Кировской области (вице-губернатором по социальным вопросам.— "Ъ”). При этом я не считаю, что это было связано с актом продажи души дьяволу.

— Благодаря вашему компромиссу с Кремлем была ликвидирована партия СПС, и вообще это нанесло сильный удар по правой оппозиции.

— Меня очень сильно раздражают мифы, которые существуют…

— Это не мифы, это история.

— Это абсолютный миф. Напомню, что с нами было в 2007–2008 годах. Если раньше Союз правых сил участвовал в региональных парламентских выборах и где-то удавалось проходить, и я горд, что возглавил эти кампании, то уже в марте 2008 года нас просто не допустили ни до одних региональных выборов. У нас исчезли все источники финансирования, кроме моих личных. Я каждый месяц из кармана доставал деньги, которые шли на заработную плату, на поддержку регионов. В этот же период начался проект «Правое дело».

— Проекты сами собой не начинаются. Кто его инициировал?

— Точно не я. СПС тогда уже шел к закату. Ниша освобождалась. Вот и нашлись желающие.

— Вы ожидали, что он плохо кончит?

— Я об этом не думал вообще.

— Но тем не менее вы однопартийцев уговаривали в него вступить.

— Нет, это тоже миф, я даже написал письмо съезду, в котором сказал, что каждый должен решение принять самостоятельно. Если бы я уговаривал, то сказали бы: сам-то что не участвуешь? Вернемся к СПС. Партия, которая не участвует де-факто в политических процессах, соответственно, те партийцы, которые работали в партии с ориентиром на какой-то социальный лифт, пролетают мимо, да? Второе, финансирование. После выборов в Госдуму мы долго расплачивались по долгам. Я каждый месяц выкладывал деньги из собственного кармана на финансирование партии. Я лично занимал деньги для партии и потом лично возвращал.

— Вы с Навальным поссорились из-за денег СПС?

— Нет, просто он в той ситуации вспомнил, что я якобы ему еще денег должен. Я сказал, что ничего не должен, и вообще наши противоречия в другом. Во взглядах на то, как должно строиться взаимодействие власти и общества.

— Во сколько вам обходилась партия?

— Речь идет о миллионах рублей ежемесячно. При этом партия не участвовала в выборах. А я знал, что создается другой проект и, соответственно, будут переманивать людей. Я знал, что это уже началось. Они приходили ко мне и спрашивали: что ты нам можешь предложить, чтобы мы остались здесь? Я им не мог ничего ни пообещать, ни предложить — ни денег, ни перспектив, ничего. Следующий шаг, который я сделал, пошел к ряду партийных товарищей и сказал: «Ребята, у нас есть партия, есть лицензия, то есть мы вместе, объединившись, можем еще попытаться что-нибудь сделать. Если я один — не удержу ее». Поддержки не встретил.

— О каких «партийных товарищах» идет речь?

— Все эти имена были на слуху и тогда в связи с демократическими партиями, и сейчас в связи с оппозиционным движением. Тогда я собрал политсовет СПС и сказал, что снимаю с себя свои полномочия председателя, потому что не хочу быть могильщиком. Но я не в состоянии тратить каждый день деньги, чтобы покрывать текущие расходы. Этот этап жизни для меня был завершен. Плачевно, тяжело, крайне болезненно. Я сказал, что не могу и не буду уговаривать людей вступать в «Правое дело», потому что сам не верю. После этого я провел последнюю пресс-конференцию. К тому времени не было никаких предложений возглавить область. Потом, через два-три месяца мне звонят из администрации президента, говорят, надо встретиться, спрашивают: ты вообще в принципе можешь рассматривать для себя государственный пост? Я сказал, что готов работать, зависит от того, где и кем. Потом проходит еще какой-то период времени, говорят: ты ведь раньше вице-губернатором работал. Ни про какой регион конкретно речь не шла. Я говорю, вот это мне понятно. Ни какой-то причинно-следственной связи, ни увязки этих событий между собой не было. При этом, когда закончилась история СПС, мне было 33 года. Полный расцвет сил — я чувствовал, что могу и готов работать дальше. Я и сейчас это чувствую.

— Вы опять говорите обезличенно. Кто звонил из администрации президента?

— Тогда эти вопросы курировал Владислав Юрьевич Сурков.

— Каспаров и Немцов говорили о том, что с назначением вас губернатором политические контакты и отношения с вами закончены. Как в эти годы складывались ваши отношения с либеральной оппозицией?

— С Каспаровым мы и до этого не особенно общались, а со всеми остальными общались и общаемся в меньшем режиме. Они как раз про все, что я сейчас рассказал, знали.

— Но Немцов вместе с Гайдар оспаривали ликвидацию СПС в судах.

— Это их право. Если бы кто-то из них копейку внес на существование партии, это было бы гораздо более эффективным средством. Я им говорил: ребята, давайте сбрасываться деньгами. «У нас денег нет»,— сказали они. Вот только я смешной, у которого деньги есть, который сидит и не знает, куда их потратить. Я уже потратил их на госдумовскую кампанию, когда со всеми потом рассчитывался. Про все мои переговоры с администрацией тот круг людей — Каспаров, Касьянов, Немцов, Рыжков — знал. Более того, с Егором Тимуровичем Гайдаром, Евгением Григорьевичем Ясиным, рядом других людей я эти вопросы обсуждал. Поэтому тот же Немцов и Каспаров к этому могут лично относиться плохо, но сказать, что я это сделал внезапно, случайно, никого не поставив в известность, не могут.

— Как вы считаете, какие сейчас перспективы у правого движения в целом?

— Я уверен, что этим надо заниматься, но уверен, что быстрого результата не будет. Я считаю, что в обществе должны быть силы, они могут быть выражены в каких-то партийных форматах, во властных структурах, в общественных организациях, которые будут проповедовать и вносить в общество, в государственное управление либеральные ценности. Это нужно делать, чтобы окончательно не скатиться в полную левизну и социальный популизм. Рассчитывать, что такого рода движения будут чертовски популярны и будут собирать большое количество голосов на выборах, большая самоуверенность. С точки зрения системной работы — заниматься точно надо. Еще не факт, что это должна быть партия. Последует ли практический результат, если выборы будут через год, через два, скорее нет.

— Как вы думаете, почему прошлогодние массовые протестные акции не вылились в практический результат?

— Власти очень везет с оппозицией. Притом что власть, бывает, делает ошибки, оппозиция делает все возможные ошибки, какие только можно совершить. Поэтому я говорю, что власти с оппозицией везет. Это не критика людей, которые искренне выходили на улицы. Есть несколько, на мой взгляд, кардинальных вещей. Первое. Что касается идей, лозунгов, то они должны быть актуальными, совершенно конкретными — то есть через год после выборов говорить о необходимости роспуска Госдумы, ее легитимности уже неактуально. Говорить в целом о борьбе с коррупцией — неконкретно, потому что об этом точно так же власть говорит, и более того, обыски не только у губернаторов, но и в кабинетах министров свидетельствуют о том, что власть этим тоже озабочена. Условно говоря, нужна актуальная повестка.

Второе, как бы ни была привлекательна тема объединить всех несогласных с действующей политикой, этот извечный вопрос — можно ли националистам с либералами — я считаю, крайне опасная штука. В-третьих, можно называться коллегиальным органом, но при этом иметь ярко выраженных двух-трех вождей. В-четвертых, оппозиция, протест сам не заметил, как скукожился до уровня столичного мероприятия, то есть если первые шаги носили всероссийский характер, то последние мероприятия были сугубо столичными. И вот то, за что всегда регионы не любят столицу, столичный снобизм — он и здесь проявился. Никто себе не ставил задачу устраивать системную работу с регионами, особенно в плане развития этой деятельности. Пятое. Я не отрицаю эффективность на определенных этапах уличных мероприятий, но точно этим арсеналом не ограничиваются. Должны быть механизмы работы, которые, с одной стороны, позволяют общаться с людьми и, с другой стороны, формировать некую позитивную повестку, причем это должно происходить на самом низовом уровне. На мой взгляд, оппозиция должна была в качестве главной задачи поставить участие в муниципальных выборах. У нас в области в октябре прошлого года проходили выборы на уровне поселений, выбиралось 3200 депутатов и 279 глав поселений. У меня реально была проблема набрать людей, потому что хорошо быть депутатом Мосгордумы, а депутатом поселка Демьяново, условно говоря, куда можно добраться только вертолетом, на это желающих нет.

— Но местные кадры ведь есть.

— Откуда они возьмутся? С ними же надо работать. Поэтому, когда Евгения Чирикова участвовала в кампании в Химках, я говорил, что не знаю, выиграет она или нет, но что она это делает — правильно.

— Вы не назвали еще одну причину — лидеров. Иностранные журналисты, которые работали в Москве, говорили, что они первый раз видели, чтобы протест уходил в отпуск. Имею в виду, что в конце декабря лидеры разъехались отдыхать.

— Я персоналии эти в основном знаю. У меня с ними разные отношения, и, упаси бог, я не хочу их учить, потому что у меня в 2008 году тоже был выбор. Я мог навсегда остаться в протесте и наверняка был бы сейчас среди заметных лиц этого протеста. Но так устроена моя система,— бывают такие двигатели, которые могут работать, только если они работают на полную мощность,— что я должен в восемь утра быть на работе и в десять вечера с работы уходить. Я так работал в СПС, так работаю и сейчас. Я не могу сказать: ну ладно, тут нет политической активности, я поехал на виндсерфинге кататься. Я понимаю, что более эффективен для страны, для общества в рамках своей нынешней работы. Когда я занимаюсь развитием местного самоуправления, это что, противоречит принципам демократии? Нет. Когда я развиваю конкуренцию в регионе, затаскиваю различных операторов, это что, противоречит? Нет. Могу сказать, что я от своих идей не отказывался и не отказываюсь. Я их реализую в том формате, в каком мне это удается делать. В отличие от многих я свою позицию по принципиальным вопросам, по той же выборности губернаторов, когда об этом говорить нельзя было, я об этом говорил. Я действительно являюсь сторонником контроля общества над государством. Именно поэтому я выворачиваю наизнанку все свои доходы, в твиттере пишу каждые пять минут: пошел, покушал, чтобы люди знали, что он кушает, ходит в туалет. Наверное, я не лучший уличный боец, хотя тоже дважды задерживался, был в кутузке, но для себя я этот этап прошел.

— Считается, что вас в губернаторы спротежировал Анатолий Чубайс. Вы продолжаете с ним общаться, насколько возможны ваши совместные политические проекты?

— Я не знаю политических проектов, которыми занимается Анатолий Борисович. Мы поддерживаем хорошие, дружеские отношения. Анатолий Борисович для меня очень важен, интересен как человек, у которого всегда есть своя точка зрения, стараемся в каком-то режиме, за чашкой чая обсудить текущую ситуацию. Так же как и с Евгением Григорьевичем Ясиным, так же как еще с неким числом людей.

— Политику обсуждаете, может быть, создание партии, движения?

— Обсуждаем. Но я пока не вижу каких-то интересных партийных форматов работы у других. Я с Михаилом Дмитриевичем Прохоровым общаюсь. Какие-то вещи у него мне нравятся, но так, чтобы было, я так же думаю и готов так делать, такого нет. А делать самому? Я в данном случае не могу. Как там у Губермана: «Нельзя одной и той же жопой сидеть на встречных поездах». Если так ситуация сложится, что я не буду заниматься государственной службой, то, возможно, займусь чем-то другим. Но конкретных планов нет. Пока я работаю в качестве губернатора, я абсолютно без всякого эпатажа и пафоса говорю, что реально провожу каждый день на работе по 14 часов…

— То есть планов на жизнь «после» вы не строите?

— Мне физически не хватает времени. Сегодня пятница, у меня с утра серия встреч. Интервью вам — восьмое мероприятие в графике. И не последнее. Еще после две встречи. И это у меня каждый день так происходит. Я прихожу на работу с семи до восьми утра, а ухожу — после девяти. При этом живу один, у меня дети отдельно, на три дня в году собираемся… У меня больше ничего другого нет.

— Пермский глава Олег Чиркунов на вашей инаугурации пожелал вам, чтобы пять лет губернаторства не были для вас потерянным временем. Как вы оцениваете этот опыт?

— Я не жалею. Опыт, безусловно, полезный. Когда я говорю по поводу разочарования в людях, это тоже опыт. Тот опыт, те компетенции, которые я за это время нарабатываю, я надеюсь, в дальнейшей жизни будут полезны. Я ни минуты не жалею, что такие решения принимал.





Этот материал добавлен в Общественную "Базу данных коррупционеров" *
Категория: Госчиновник - Коррупция | Запросов к делу: 1265 | АРХИВАТОР: AlBaert | Translit/Тема: | раздел: database of corrupt officials | Рейтинг: 5.0/1


* Никто не является коррупционером, пока его вина не доказана судом. Сайт Общественная "База данных коррупционеров" не преследует цель разместить порочащую вышеуказанное лицо информацию, не претендует на "нематериальные блага", вся размещенная на сайте информация по данному прецеденту служит государственным, общественным или иным публичным интересам, предоставлена для ознакомления и предотвращения избежания ответственности перед законом данным лицом. Если этот материал на настоящее время не актуален, сообщите нам об этом.






Если Вы считаете, что данное лицо попало в общественную "Базу данных коррупционеров" ошибочно или определенная информация находящаяся на этом общественном Антикоррупционном веб ресурсе не соответствует действительности, >>> сообщите нам об ошибке.


:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ ПО ДАННОМУ ДЕЛУ

или предоставьте >дополнительную информацию<

avatar




Пользователям и правообладателям:

Никто не является коррупционером, пока его вина не доказана судом. На сайт
Общественная "База данных коррупционеров" попадают основательные и косвенные факты коррупции, казнокрадства, расхищения государственного и частного имущества, мошенничества, незаконно нажитого имущества, превышения полномочий, так же лица связанные с данными прецедентами и другие факты воровства и обмана поступающие исключительно из официальных источников. Всероссийский проект Общественная "База данных коррупционеров" никого не обвиняет в нарушении закона, этим занимаются следственные органы и в итоге суд. До решения суда по данному делу, все материалы размещенные на сайте corrypcii.net не являются обвинением в коррупции, мошенничестве и т.д., они предоставлены для ознакомления и предотвращения избежания ответственности перед законом данными лицами.

Размещенная информация на данном сайте на основании материалов с новостных ресурсов, предоставленных Следственным комитетом РФ и др. гос-структурами, не нашедших отражения в судебном решении, не в какой степени не формирует заранее ошибочное негативное представление общества о данном лице и не преследует цели повлиять каким либо образом на суд или следственные органы.

Раздел "Блог" (База данных) на сайте
corrypcii.net ведется членами Общественной антикоррупционной организации, информация размещенная в данном разделе поступает из Следственного комитета РФ и других государственных структур. Материалы поступающие от пользователей, указывающие на нарушение закона РФ пересылается  в Следственные органы Российской Федерации. На размещенный материалы взятые с сторонних официальных новостных ресурсов о фактах коррупционной деятельности, сайт corrypcii.net не претендует, на странице материала указывается имя и адрес ресурса правообладателя. Сайт  Общественная "База данных коррупционеров"  несет чисто информационный характер, где в одном месте (в разделе "База данных коррупционеров") собрана новостная и др. информация о лицах и организациях замешанных в коррупционных схемах, независимо вынесено судебное решение или нет.
Информационный ресурс Общественная "База данных коррупционеров" является общедоступным для пользователей и осуществляет свою деятельность с соблюдением действующего законодательства РФ.
Администрация ресурса Общественная "База данных коррупционеров" не осуществляет контроль и не может отвечать за размещаемую пользователями
на сайте corrypcii.net информацию в виде коментариев. Мы не осуществляем контроль за действиями пользователей, которые могут повторно размещать тексты и фотоизображения являющиеся объектом вашего исключительного права, а также ссылки на объекты ваших исключительных прав. Комментарии на сайте размещаются пользователем самостоятельно, без какого-либо контроля с чьей-либо стороны, что соответствует общепринятой мировой практике размещения информации в сети интернет. Администрация ресурса"Общественная база данных коррупционеров" в данное время не имеет технической и иных возможностей для контроля всех действий пользователей. Если Вы обнаружили свои материалы на сайте
corrypcii.net, сообщите нам об этом с помощью формы "обратная связь", мы немедленно удалим данную информацию или укажем имя и адрес правообладателя.

Все права защищены законодательством РФ, при копировании материалов ссылка на сайт 
Общественная "База данных коррупционеров" является обязательной.

-